Неистребимый. Трилогия - Страница 91

Чертыхаясь под нос, я заставил себя подняться на колени и поднять голову. Он сидел, как и прежде, не изменив позу ни на миллиметр. Можно было подумать, что выволочка, на которую я нарвался, не имеет к нему никакого отношения. Нет, что мне ни говорите, а я явно прописан у него в любимчиках.

– Хорошо, – подражая чужому, ровно проговорил я. – В чем я не прав?

– Гибель Шелты не уничтожила бы Проколда, – пояснил Нкот. – Основное тело Врага находится в ином пространственно‑временном континууме. На Шелте размещен только его энергорецептор, выполняющий функции уха‑глаза и следящий за ментальной активностью за границами территорий. Поэтому я сам должен справиться с этой проблемой, и я могу с ней справиться, опыта мне не занимать, на моем счету больше сотни Хищников. Я предвидел, что все, что мне потребуется для дополнительной помощи, я найду на самой Шелте. Так и случилось. На сегодня все, Никс. Что должно было быть сказано, уже сказано.

– Подожди, Нкот, последний вопрос…

– У тебя будет свое предназначение, – властно прервал чужой. – Иное, чем у других, и узнаешь ты об этом завтра.

Я увидел, как зеленые звездочки пылающих зрачков поплыли ко мне, и мысли вдруг сбились. На глаза словно опустилась тень и потекла в голову холодной анестезирующей субстанцией. Бархатный, журчащий смех из темноты связал голосовые связки. Вдруг закружилась голова. Веки опустились сами собой, наливаясь неподъемной тяжестью, и я почему‑то незаметно для себя оказался на спине, проваливаясь в мягкую уютную темноту.

10. Шептун

Я спешил. Усыпанная прелой прошлогодней листвой тропинка вилась среди редкого леса – привычные глазу треугольные серо‑стальные стволы благородного дерева ладжи, гибкие ветви, зеленая листва с серебристой изнанкой. Когда ветви нависали над тропинкой, я нырял под них или просто раздвигал руками, получая иной раз упругой плетью по спине, но не обращал внимания на столь мелкие неприятности. Что‑то должно было случиться, и предчувствие непоправимой беды гнало меня вперед, словно лесной пожар, следующий по пятам.

Нырок под ветви, десяток торопливых шагов, снова нырок, удар руками и грудью в особо густое переплетение… Неожиданно деревья расступились, открыв взгляду картину, от которой мое сердце судорожно сжалось, а ноги вросли в землю.

Она лежала на спине, раскинув руки, не подавая признаков жизни, – молодое нежное деревце, сломанное ураганом. Трава вокруг нее была измята, тонкое светлое платье порвано и запятнано кровью. Боролась, сколько хватило сил…

И тот, кто это сделал с ней, еще стоял рядом.

Кровный враг.

Так что я успел только наполовину.

Когда я поднял голову, с усилием оторвав взгляд от ее тела, враг шагнул мне навстречу. Просто переступил через нее, небрежно, словно через кучу тряпья. Ненавистные цвета – плащ и куртка цвета запекшейся крови, черные брюки, заправленные в высокие красные сапоги. Густая черная грива волос окаймляла худое лицо с узкими недобрыми глазами. Губы кривились в злобной торжествующей усмешке.

Я решил его убить.

Холодное внутреннее пламя вспыхнуло и потянулось к голове и рукам из солнечного сплетения. Несмотря на гнев, самоконтроль был полный, и плоть мгновенно подчинилась отработанному образу.

Свет пробился сквозь кожу…

Свет пробился сквозь кожу, заплясал по ней, формируя узоры структуры, окутал пальцы сияющими белыми коконами. Очертания моего тела неузнаваемо исказились – белый ослепительный огонь превратил меня в чудовище, готовое убивать.

Конечно, враг оказался не готов.

Он не предполагал, что я смогу сделать это так быстро, и, увидев готовый к бою Ключ, побледнел как смерть и закричал от неожиданности. Надо отдать должное его силе и самообладанию – еще не отзвучал крик, а красный свет его собственного Ключа уже озарил его лицо, смыв бледность и наполнив его неукротимой мощью.

И все же он опоздал.

Исход подобных поединков решали секунды, и сила моего Ключа уже связала его плоть, мышцы, завладела его сознанием, полностью лишив контроля над своим телом. Я был сильнее. Белый огонь затмил и поглотил его кровавое сияние. Широким взмахом я поднял руки, и жгучие спицы света сомкнулись на его шее, выжигая ему позвоночник…

И вдруг что‑то пошло не так.

Где‑то за гранью реальности что‑то звонко лопнуло, словно треснула ткань мира, и багровый беспощадный свет залил все вокруг, вырываясь из разрыва мироздания. Чудовищное светило всех моих прежних кошмаров медленно всходило из‑за горизонта – и горизонт кипел! Шквальный ветер обрушился на лес, пригибая и сминая могучие деревья, ломая их как солому. Горячий ветер. Нестерпимо горячий ветер. Вокруг уже ревел обжигающий, раскаленный воздух, и благородные деревья ладжи начали вспыхивать одно за другим.

Огненный ветер налетел как коршун, набросился на нее, обрушивая жаркие объятья на беззащитное тело, и светлая ткань ее платья распалась черным прахом, а белая кожа обуглилась, рассыпаясь вместе с горящей вокруг травой.

Задымился, зачадил труп кровного врага. Причудливая игра бездушной судьбы соединила в смерти их вместе – жертву и убийцу. Навсегда.

Затем пришел и мой черед.

Незрячее, безглазое светило посмотрело на меня бездушным кровавым глазом, легко отыскав на краю земли…

И метнуло потоки огня!..

* * *

Жесткая, незримая сила грубо встряхнула, вырвав из объятий сна, и я открыл глаза. Но ничего не увидел, кроме себя, полностью обнаженного, подвешенного среди пустоты на невидимых нитях боли, липкой паутиной опутавших все тело.