Неистребимый. Трилогия - Страница 331

331

– Господин майор? – голос сел и кажется чужим. – Если теперь моё мнение вас, наконец, интересует, предлагаю затопить реактор к чёртовой матери плазмой. Чтобы от этой дряни никакого следа не осталось и в помине. Дотла.

– Это крайний случай, – слабо протестует Гигсон, и его неуверенность, такая непривычная неуверенность в ответ на откровенную дерзость лейтенанта тешит самолюбие последнего. – Пострадает спецоборудование реактора, стоящее миллионы эталонов… мы не можем на это пойти, лейтенант…

На периферии зрения в зоне реактора возникает какое‑то движение.

На Ромэка находит какой‑то ступор. Отказываясь верить, он медленно, через силу перемещает взгляд, чувствуя, как на голове шевелятся волосы.

Капрал уже на ногах. Более того – вместо чудовищной раны на голове пульсирует плёнка розовой кожицы. Лазерная пушка под потолком колпака спокойно «смотрит» толстым стволом в другую сторону, словно её это не касается. Оскальзываясь на ошмётках собственных мозгов, разбрызганных по полу, Орт какой‑то гротескной, текучей походкой добирается до периметра. Затем прижимается к бронестеклу всем телом, не сводя с людей жуткого, пронизывающего взгляда. Левый глаз сполз на скулу, правый плавает в розовой коже, затянувшей череп. Несколько секунд ничего не происходит. Только вроде как тело объекта уплощается, что ли… А затем стекло из сверхпрочного неразрушаемого монопенокса начинает плыть, продавливаясь под напором плоти с той стороны, точно водяная плёнка…

Ромэк очнулся, с трудом преодолев странную слабость, охватившую его тело. Пальцы запорхали над голотурой, опережая саму мысль. Проверка автоматического режима пушки. В действии. Тогда почему нет реакции? Нет, этот кошмар для него уже никогда не закончится… Запуск тестирующего режима… все нутро его вопило, что уже слишком поздно.

– Почему лазер не стреляет? – откуда‑то издалека доносится растерянный голос майора Гигсона.

– Похоже, сканеры не видят цель, господин майор…

– Этого не может быть!

«Разуй глаза, придурок», – мысленно советует Ромэк, окончательно растеряв остатки уважения к шефу, а пальцы уже заканчивают ввод кодов доступа к плазменной установке, только что переданных майором.

Бронестекло продолжает вздуваться гигантской нездоровой опухолью. Руки Капрала уже продавили монопенокс и шевелятся за периметром, тело сантиметр за сантиметром «протекает» вслед. В голове лейтенанта словно стучат похоронные молоточки – поздно, поздно… да заткнитесь вы!

– Великолепные результаты… – вдруг бормочет майор… – такого мы не ожидали… Отличная боевая машина из органики…

Лейтенант ожесточённо скалится в лицевой щиток, вбивая цветовые пятна клавиш, вспыхивающих и гаснущих после касания. Кто же мог подумать, что в критической ситуации шеф окажется такой некомпетентной скотиной? Мало того, что решил свалить всю ответственность за случившееся на него, передав коды доступа, так ещё и инстинкт самосохранения, видимо, в задницу засунул – вон, стоит и Ортом любуется, вернее, тем, во что они его превратили. В лабораторной крысе этого инстинкта и то больше…

Он замечает, как оживает манипулятор лазера под куполом реактора, и недоверчиво хмыкает. Нервное. Что, этот злоклятый лазер наконец нашёл цель? Веса в установке килограммов тридцать, но манипулятор поворачивает ствол с привычной лёгкостью. Похоже, и впрямь увидел. Чёртова аппаратура…

У монопенокса исключительная пропускная способность к свету, особенно к когерентному. В тот момент, когда ярко‑синий росчерк пробивает навылет грудь майора, лейтенант успевает осознать, что целью являются именно они, а не объект.

Затем лазер настигает и его.

Дымный след, выплеск крови из отверстия на груди скафандра, микровзрыв, разворотивший грудную клетку, и тело лейтенанта Ромэка безжизненно оседает на пол смотровой платформы.

«Допрыгались…»

Последняя мысль гаснет и осыпается пеплом.

Сканеры защитного периметра комплекса фиксируют прекращение жизнедеятельности биологических объектов, обладавших высшим командным приоритетом в контролируемой зоне. В тот же момент система безопасности реагирует в соответствии с заложенной программой, включая ответные меры на явные признаки угрозы биологического характера. Часть дна комплекса – огромная платформа тридцатиметрового диаметра, вместе с реактором и массой вспомогательного оборудования с тяжким вздохом отделяется от станции на выносных штангах и выдвигается в космос на метр. Этого более чем достаточно. Атмосфера практически мгновенно вырывается в вакуум. Последнее, что видит существо, бывшее до начала эксперимента Унгусом Ортом, – облик голубоватой планеты, громадным серпом плывущей под орбитальной исследовательской станцией «Призрак». Затем убийственный холод вакуума вымораживает его ткани прямо в бронестекле.

Хэнк

Многоцветный и информационно насыщенный мир виртуальности померк, возвратив Хэнка в обыденную, но уютную комнату – светлое пенонапыление на ничем не украшенных стенах, тёмная полировка рабочего стола, уставленного различными компьютерными прибамбасами, и он сам в вертящемся кресле на колёсиках возле этого стола. На периферии зрения осталась лишь второстепенная информация лоцмана, привычно высвечиваясь разноцветными символами в правом верхнем углу – так называемая панель виртуалки. Таймер показывал три двадцать четыре, общее время – без пятнадцати пять. Отлично. Вся работа заняла чуть больше трёх минут, и, по всем ощущениям, никто его так и не засёк…

331