Неистребимый. Трилогия - Страница 230

230

Лучше б она этого не говорила!

Лысуны ринулись на них одновременно со всех сторон, словно по сигналу. В тот же миг впереди вспыхнул яркий синий свет – полыхала сама фигура сидевшего на дракхе мага. Свет отогнал мрак в окружившие дорогу заросли и выявил нападавших.

Шарахнувшись от мага, темные верткие твари тут же бросились к двигавшемуся следом Лексу. На глазах Квина меч рослого хааскина с быстротой молнии широким веерным взмахом обрушился вниз, разрубив первых двух надвое еще в прыжке. Третий лысун попытался вцепиться ему в горло и, заработав эфесом в челюсть, кубарем покатился под ноги дракха, который с удовлетворенным рыком тут же его затоптал.

Затем пришел черед отбиваться Онни.

Чарс злобно зарычал и с бешеной скоростью завертелся на месте, разрывая юрких тварей ударами страшных копыт, а одного, поймав челюстями, просто перекусил надвое. «Жальник» Онни тоже не остался без дела – попавшийся ей под руку лысун мгновенно расстался с головой, забрызгав неприятно пахнувшей кровью бок Шалуна и ноги седоков. Другой, пытаясь вцепиться сотнице в ногу, заработал столь мощный пинок сапогом под брюхо, что с воем улетел в сторону Лекса, и воин тут же опробовал на нем остроту своего меча.

Что‑то тяжелое обрушилось Квину на спину.

Он с ужасом ощутил, как острые зубы, раздирая одежду, впиваются в шею, и что есть сил ткнул ножом за плечо. С полным боли и ярости визгом лысун скатился на землю. Несмотря на холод Квин моментально взмок, он лихорадочно завертел головой, стараясь на этот раз не пропустить бросок еще какой‑нибудь твари. Вовремя надетый капюшон, как выяснилось, спас его от укуса.

А затем маг по имени Стилен нанес удар.

Свет полыхнул вокруг отряда, словно удар молнии. Дрогнула земля, и горящие, воющие клубки огня, мгновение назад бывшие лысунами, покатились во все стороны.

И все кончилось.

Выжившие твари беззвучно исчезли в придорожных зарослях, словно их и не было, а исходившее от тела мага сияние погасло, мгновенно возвратив прежнюю тьму. «Во дает, – восхищенно подумал Квин, в глазах которого плыли разноцветные круги от яркой вспышки. Работа настоящего мага произвела на него неизгладимое впечатление. – Это тебе не какие‑то там жалкие машары стряпать.»

– Онни, что там с мальцом, он в порядке? – строго спросил маг.

– Угу, – ответил Квин, немного недовольный обращением.

– Все нормально, – подтвердила Онни. – Можно двигаться.

– Не хотелось создавать всплески Силы, чтобы кто не заинтересовался, но пришлось, – недовольно проворчат маг. – Лекс? Что там у тебя?

– Да так, – с некоторым усилием откликнулся из темноты рослый хааскин. – Ничего особенного. Левый рукав мне тут один поганец порвал, любимую одежку попортил…

– До Абесина потерпишь? Там, в более подходящих условиях, я тебя подправлю. Главное, кровь останови. Надеюсь, как эре ты на это способен?

– Конечно, Стилен. Не обращай внимания. Главное, что задница цела, есть на чем скакать дальше…

– На новом необкатанном седле, – с нервным смешком закончила за нею Онни.

– Ну, раз треплешься, значит, и вправду потерпишь, – сухо заключил маг. – Тогда в путь.

– Нас ждут великие свершения, – тихо пробормотала Онни себе под нос, движением поводьев направляя чарса вслед за остальными.

Неудовлетворенный столь скоротечной схваткой Шалун громко храпел и фыркал, но все же подчинился и снова понесся навстречу ночной дороге, гонимый холодным осенним ветром. Квину ничего не оставалось, как покрепче вцепиться ей в пояс, переваривая полученные впечатления и мечтая о том, что когда‑нибудь у него тоже будет такой чарс, как у родной тетки.

Как же его назвать‑то?

10. Ошибка вольного

Наступившее утро было не столь ветрено, как последние несколько дней, и вольные, собравшиеся вокруг жаркого костра на дне Веселой Балки – глубокого оврага большой протяженности, где они укрывались еще с лета, – больше по привычке, чем по необходимости, кутались в меховую одежду. Корд по прозвищу Шальной, единственный инородец среди серых адалаев, из которых и состояла шайка, по прихоти судьбы являлся и их атаманом. Высокий и широкоплечий, с тяжелым властным лицом, он смотрелся очень внушительно на фоне мелких представителей племени беловолосых, а долгополый ксомох из серебристого меха парскуна еще больше добавлял ему объема и солидности. Своим подельникам он казался почти великаном и обладал заслуженным в многочисленных схватках, а потому непререкаемым авторитетом, чему немало способствовала его здоровенная, окованная железом палица из каменита, не раз ходившая по спинам и головам недовольных.

Шальной как раз потянулся ложкой к булькающему над костром котелку, чтобы снять пробу с кипящего варева, когда из росших по краю оврага кустов колючего мята вылетел Грузило – тощий адалай средних лет. Сидевшие на корточках семеро вольных разом обернулись, забыв о предстоящей трапезе. Грузило нынче ходил в дозорных, и если его принесло с такой скоростью, то не иначе как…

– Гость! – выдохнул Грузило, пропахав костлявым задом тонкую корку снега на крутом склоне и затормозив уже возле самого костра. – Неходко идет, но скоро под нами будет!

– Проспал, засранец? – Шальной недобро зыркнул на дозорного.

– Да я…

– Сколько?!

– Да один же! Одного я разглядел! Как увидел, сразу сюда!

– По дракхам! – рявкнул Шальной. – Быстро!

Но вольные и сами, не дожидаясь распоряжений, уже летели к верховым зверям, укрытым в просторной пещере неподалеку от оврага. Добычи не было уже давно, припасы вольницы оскудели, и в котелке сегодня кипела опостылевшая похлебка с горькими грибами пополам с орехами, о которой тут же все забыли.

230