Неистребимый. Трилогия - Страница 114

114

Терпение Бигмана лопнуло. Исступленно зарычав, он резко нагнулся, схватил меня за руки и что есть силы рванул к себе. Незримый удар тут же отшвырнул его прочь, словно клочок мусора, подхваченный вихрем. Перекатившись через голову, он с трудом удержался на четвереньках. Его сознание было затуманено свирепой, разъедающей каждую клеточку болью, охватившей все его тело. Впрочем, боль быстро рассеивалась – подключился транс.

– Ты не посвящен Клинком, Бигман. Только сам Никс сможет себе помочь.

– Ты хочешь сказать, что посвящен только инопланетник, этот галтов Никс?! – надсаживаясь, проорал в ответ шелтянин, чуть не плача от боли, отчаяния и бессильного гнева.

Но транс уже обращался непосредственно ко мне:

– Минувшей ночью, когда ты спал, Никс, Нкот сделал это с тобой, воспользовавшись сном шептуна. Давай, парень, сосредоточься! Вспомни свою настоящую силу, силу своего истинного имени – ведь на самом деле ты Элиот Никсард, чемпион Красного года по Мобра! Ты можешь поднять Вечный Клинок! Не мешкай!

Чемпион Мобра? На мгновение я замер, ослабив усилия. С лица градом катил едкий соленый пот, рубашка под курткой промокла насквозь и мерзко прилипла к телу, ноги подгибались от перенесенного напряжения. Я был ошеломлен. Что еще за бред? Но даже если это было в моем прошлом, что я могу сделать с помощью искусства мыслеобраза, этой малой магии Новы‑2, здесь, в этой битве титанических сил?!

Транс не дал мне времени на бесплодные размышления. Его мысль вонзилась в мой мозг, вскрывая слои памяти, словно консервный нож жестяную банку:

– Вспомни!

И плотина прорвалась! Долго сдерживаемая искусственным забвением плотина иноличия разрушилась, освободив истинную память. Я вспомнил все.

Мгновение растерянности и изумления, темного, вздымающегося из глубины души слепящей волной гнева и застарелой душевной боли в мучительно сжавшемся сердце. Я вспомнил слишком быстро, и воспоминания были отнюдь не из приятных. Они шквальной волной обрушились на беззащитное сознание, грозя разорвать его на куски и без остатка смести в небытие.

Но Целитель был наготове и вовремя послал холодную успокаивающую волну, смывшую все лишние и неуместные сейчас эмоции, которым можно будет предаваться позже, после того, как здесь, в Гиблых Землях, все будет закончено.

А сейчас – за дело. Медлить больше было нельзя. Проколд собирал силу, чтобы нанести последний, окончательный удар по своим врагам, дерзнувшим бросить вызов его запредельной мощи, ударить так, чтобы стереть даже у этой земли воспоминание о нашем появлении здесь. Центр его шаровидного тела алел, словно громадная рана, нанесенная копьем исполина, и уже начинал темнеть, наливаясь смертоносным багрянцем.

Ключ пришел сам собой и структурирующей зябью прошелся по нервам. Много времени прошло с тех пор, как я применял его последний раз, но, созданный мною самим, он остался во мне навсегда. Свет пробился сквозь кожу, заплясал по ней, формируясь в нитевидные узоры, окутал пальцы белыми сияющими коконами. Тот сон, я видел это прошлой ночью, перед тем как шептун вторгся в мое сознание. Перед тем как Нкот познакомил меня с потусторонней силой своего Клинка. Я ощутил энергетические пространственные линии, протянувшиеся над землей, и потянул Клинок вверх, используя их каналы силы. Я не задавал себе вопроса, откуда я это знаю. Я просто выполнял необходимую работу. Вечный Клинок пошел вверх легко, он именно этого и ждал. Спина моя начала распрямляться.

В этот момент Проколд решился на вторую атаку. Он повернул обратно – гора тусклого света и надмировой злобы – и нанес страшный по мощи удар. И, хотя его ориентировка была нарушена и копья мыслещупалец скользнули далеко в стороне от нас с Бигманом, обжигающий холод плеснул в мозг из бездонной чаши ужаса и потек по нервам, превращая их в горящую паутину. Сознание раздвоилось, раскололось на еще более мелкие части, рассыпалось в порошок, быстро растворяющийся в темных водах тьмы.

Не было даже боли. Холод и жар тесно переплелись в причудливых объятиях, глаза стыли на горячем ветру, тело было чужим. Странная мерцающая искра билась в каком‑то темном колодце, как пламя свечи под дуновением воздуха, и все никак не могла погаснуть.

Не знаю, что меня спасло. Может быть, каким‑то образом сработали остатки защиты Нкота, не уберегшие своего хозяина, может быть, с не меньшей, чем мощь лешука, силой вмешался транс. А может, защитил уже сам Вечный Клинок, безостановочно вливая в тело животворные струи силы. Знаю только, что к жизни меня пробудил яростный мысленный крик, взорвавший темницу моего забвения, рванувший мое внутреннее время вперед, заставивший внешний мир остановиться, застыть, остекленеть. Крик этот принадлежал Бигману.

– Я отвлеку его! Действуй!

Мысль прыгуна, горячая и яростная, бьющая неистовой жаждой жизни, оборвалась вместе с хлопком его исчезновения возле меня, отсеченная, словно голова приговоренного под топором палача.

Я знал, что он сделал. Я был с ним весь этот короткий миг до самого его конца. Бигман Эски по кличке Шест, бывший пилот космических кораблей и бывший преступник Искариона‑9, потрепанный жизнью бродяга с разрушенными мечтами, душа которого, несмотря ни на что, осталась верна романтике странствий, – нарушитель законов собственного мира, – он телепортировался прямо в пылающее ядро Проколда, сам себя превратив в разящее копье. Агония его была такой короткой, что он даже не испытал муки.

Но он дал мне так необходимое время.

На какую‑то долю секунды Враг подобрал мыслещупальца, впав в замешательство от такой необычной контратаки, на какой‑то миг он оставил меня в покое. Но время уже летело так быстро, что одно подаренное мгновение разбилось на тысячи осязаемых отрезков. Я должен успеть!

114